She walks in beauty

She walks in beauty, like the night
     Of cloudless climes and starry skies;
And all that 's best of dark and bright
     Meet in her aspect and her eyes:
Thus mellow'd to that tender light
     Which heaven to gaudy day denies.

        2
One shade the more, one ray the less,
     Had half impair'd the nameless grace
Which waves in every raven tress,
     Or softly lightens o'er her face;
Where thoughts serenely sweet express
     How pure, how dear their dwelling-place.

        3
And on that cheek, and o'er that brow,
     So soft, so calm, yet eloquent,
The smiles that win, the tints that glow,
     But tell of days in goodness spent,
A mind at peace with all below,
     A heart whose love is innocent!

J. G. Byron

Перевод С.Я. Маршака:

Она идет во всей красе

Она идет во всей красе —
Светла, как ночь её страны.
Вся глубь небес и звёзды все
В её очах заключены.
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И лёгкий смех, как всплеск морской, —
Всё в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой.
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой.

Your Name (Jessica Blade)

I wrote your name in the sky,
but the wind blew it away.
I wrote your name in the sand,
but the waves washed it away.
I wrote your name in my heart,
and forever it will stay.

Я написал твое имя на небе,
Но ветер унес его далеко.
Я написал твое имя на песке,
Но волны смыли его.
Я написал твое имя в моем сердце,
И оно навсегда там останется.

Я вас любил... Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам бог любимой быть другим. А. С. Пушкин, 1829

I loved you, and that love... I loved you, and that love to die refusing, May still - who knows! Be smoldering in my breast. Pray, be not pained -- believe me, of my choosing I'd never have you troubled nor yet distressed. I loved you mutely, hopelessly and truly, With shy yet fervent, tenderness aglow; Mine was a jealous passion and unruly…. May Heaven grant another loves you so!

Пора, мой друг, пора!... Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит — Летят за днями дни, и каждый час уносит Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем Предполагаем жить... И глядь — как раз — умрем. На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — Давно, усталый раб, замыслил я побег В обитель дальную трудов и чистых нег. А. С. Пушкин, 1834

'Tis time, my friend... 'Tis time, my friend, 'tis time! The heart to peace aspires: Day follows day; the rolling stream of hours Crumbles the banks of being, and you and I Had thought to live, and yet, behold, we die. Though joy for ever flees, peace stays and concentration. For long now has it been my consolation, Hard-driven slave, to plan rebellious flight To some far sanctuary of work and chaste delight.

Туча

Storm-cloud

Последняя туча рассеянной бури! Одна ты несешься по ясной лазури, Одна ты наводишь унылую тень, Одна ты печалишь ликующий день.Ты небо недавно кругом облегала, И молния грозно тебя обвивала; И ты издавала таинственный гром И алчную землю поила дождем. Довольно, сокройся! Пора миновалась, Земля освежилась, и буря промчалась, И ветер, лаская листочки древес, Тебя с успокоенных гонит небес. 1835

O storm-cloud, the tempest's survival, alone Like mad do you rush o'er the heavenly dome; Alone do you cast as you drift on your way A dark, brooding shade on the jubilant day. A short while ago you lay cloaking the sky, And great forks of lightning flared round you on high. You thundered and roared over forest and plain And fed thirsting earth with a bounty of rain. Enough! Make you haste! Do not tarry... Begone! The earth is refreshed, and the rain-storm has flown, And tame though the wind is, it stubbornly tries To make you desert the now radiant skies.

Узник Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном, Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: "Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер... да я!.." А. С. Пушкин, 1822

The Captive A captive, alone in a dungeon I dwell, Entombed in the stillness and murk of a cell. Outside, in the courtyard, in wild, frenzied play, My comrade, an eagle, has pounced on his prey. Then, leaving the blood-spattered morsel, his eye, He fixes on me with a dolorous cry, A cry that is more like a call or a plea- "'Tis time," he is saying, "'tis time, let us flee! "We're both wed to freedom, so let us away To where lonely storm-clouds courageously stray, Where turbulent seas rush to merge with the sky, Where only the winds dare to venture and I!..."

Птичка	A little bird
В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины: На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны.Я стал доступен утешенью; За что на бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Я мог свободу даровать! 1823	In alien lands devoutly clinging To age-old rites of Russian earth, I let a captive bird go winging To greet the radiant spring's rebirth. My heart grew lighter then: why mutter Against God's providence, and rage, When I was free to set aflutter But one poor captive from his cage!

Зимнее утро

Winter morning

Мороз и солнце; день чудесный! Еще ты дремлешь, друг прелестный - Пора, красавица, проснись: Открой сомкнуты негой взоры Навстречу северной Авроры, Звездою севера явись! Вечор, ты помнишь, вьюга злилась, На мутном небе мгла носилась; Луна, как бледное пятно, Сквозь тучи мрачные желтела, И ты печальная сидела - А нынче... погляди в окно: Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь. Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? Скользя по утреннему снегу, Друг милый, предадимся бегу Нетерпеливого коня И навестим поля пустые, Леса, недавно столь густые, И берег, милый для меня.

Cold frost and sunshine: day of wonder! But you, my friend, are still in slumber- Wake up, my beauty, time belies: You dormant eyes, I beg you, broaden Toward the northerly Aurora, As though a northern star arise! Recall last night, the snow was whirling, Across the sky, the haze was twirling, The moon, as though a pale dye, Emerged with yellow through faint clouds. And there you sat, immersed in doubts, And now, - just take a look outside: The snow below the bluish skies, Like a majestic carpet lies, And in the light of day it shimmers. The woods are dusky. Through the frost The greenish fir-trees are exposed; And under ice, a river glitters. The room is lit with amber light. And bursting, popping in delight Hot stove still rattles in a fray. While it is nice to hear its clatter, Perhaps, we should command to saddle A fervent mare into the sleight? And sliding on the morning snow Dear friend, we'll let our worries go, And with the zealous mare we'll flee. We'll visit empty ranges, thence, The woods, which used to be so dense And then the shore, so dear to me.

На холмах Грузии... На холмах Грузии лежит ночная мгла;    Шумит Арагва предо мною. Мне грустно и легко; печаль моя светла;    Печаль моя полна тобою, Тобой, одной тобой... Унынья моего    Ничто не мучит, не тревожит, И сердце вновь горит и любит - оттого,    Что не любить оно не может. А. С. Пушкин, 1829

Upon the hills of Georgia lies the haze of night… Upon the hills of Georgia lies the haze of night…    Below, Aragva foams… . The sadness That fills the void of fais is, strangely, half delight,    'Tis both sweet pain and sweeter gladness. Because you haunt my heart, it cannot be at rest,    And yet 'tis light, and untormented By morbid thoughts…. It loves…. it loves because it must,    And, for all that, remains contented.

"В море"

Айвазовский И.К.

На море чудная погода,
Порою к нам добра природа,
Где облака? Их не видать,
Кругом такая благодать!

И можно вдоволь искупаться,
И красотою наслаждаться,
В душе и радость, и покой,
А впереди весь отпуск твой!
    Марк Львовский.

   Я выбрала именно эту репродукцию на картину Ивана Константиновича Айвазовского, так как мне она пришлась по душе. Мне понравились краски, оттенки, задумка. На картине изображен закат, а я его очень люблю, ведь, согласитесь, это очень красиво! Море изображено, как зеркало, оно отражает вечернее, мягкое, теплое небо. При виде этой картины, в душе я начинаю просто таять... Мне очень нравиться эта репродукция.

       Этим летом я прочитала книги по летней школьной программе, но я успела прочитать заинтересовывавшую меня книгу Сергея Лукьяненко "Черновик".

       Так как Лукьяненко писатель-фантаст, то соответственно и книги у него будут фантастические и фантастически интересные. 

       Действие происходит в Москве. История начинается с того, что главный герой-Кирилл Макаров приходит домой. Его входная железная дверь приоткрыта. Естественно он думает, что это воры. Подобно Брюсу Ли, которому наступили на его любимое кимоно, он врывается в дом. Его встречает ничем неприметная девица с громким визгом. Кирилл видит, что вместо его маленьких крючков и весенней неубранной куртки стоит деревянная разлапистая вешалка с бежевым плащом и зонтом-тростью. Всю его мебель вынесли и в коридоре поклеили новые обои. Девушка угрожает ему вызвать милицию.  Его пес Кешью сидел на диване-не на его, чужом диване, и громко лаял. В этот же момент приходит любопытная сплетница-соседка Галина. Кирилл и соседка вдвоем доказывают девушке, что это квартира Кирилла. Вскоре приходят другие соседи и вскоре приезжает милиция. Его просят показать документы на квартиру. Но ни того самого шкафчика где лежали документы, ни самих документов он не обнаружил. Но зато они оказались у этой женщины и квартира оформлена, как ни странно, на неё. Разбираться они пошли на кухню. Кирилл заметил, что кафель, линолеум и вся обстановка была другая. Даже холодильник был другой и стоял в ином месте.

       Милиция отправила Кирилла в ДЭЗ, смотреть документы и все такое.

       Вскоре его начали забывать друзья, коллеги на работе ( из-за этого его и уволили), потом уже даже родители. На фотографиях он просто исчез. Его будто выбросили из настоящей жизни. Но он все-таки остался на связи с одним единственным своим другом, хотя тот периодически частично его и забывал, он все равно был рядом с Кириллом в эти минуты.

       Одним вечером ему позвонили на мобильный, номер был засекречен. Его направили на водонапорную башню которая далеко находилась от центра города. Ну что ж, деваться было не куда. Он вошел в эту башню, поднялся на второй этаж, нашел спальню и лег спать. 

       На следующее утро ему постучали в одну из дверей. Это была дверь в другой мир. Почтальон предал ему книги. Это были книги по таможенному делу. Кирилл стал таможенником-функционалом.

       С каждым днем ему открывались новые мира. Всего их было пять: Москва, Кимгим, Нирванна, Выход к морю (Земля-17), Аркан (Замля-1, самый главный мир, управлял остальными).

        Кирилл стал функционалом, то есть, у него была определенная функция таможенника-он пропускал людей через миры, которые были ему доступны. Сам же он путешествовал по этим мирам со своим единственным другом Котей. Котя был журналист. У Кирилла появились новые друзья, которые его уже запомнили, но были конечно же и преступники. После становления Кирилла функционалом, он мог свободно, очень быстро бегать, при этом сосем не отдыхать и не уставать. После ранений он мигом восстанавливался. Но был большой минус. Если он отойдет от своей башни на 10 км, то он навсегда потеряет свои способности  и вернется в обычную жизнь.

         Вскоре узнается, что эта Наталья, которая в начале книги выгнала его из собственной квартиры тоже была функционалом. Она был акушеркой, то есть, она рождала новых функционалов, таким же способом как и Кирилла. Она, как бы выталкивала людей из нормальной жизни и направляла их в иную.

         К концу книги Наталья лишает Кирилла его башни, но способности остаются. Его выбрасывает из башни в Москву. Тут же подъезжает его друг Котя. Оказывается, что Котя был куратором, самым главным и руководящим всем этим делом и это значит, что он все знал. Кирилл естественно очень удивлен и на этом книга оканчивается. Есть также продолжение этой книги "Чистовик", но я её ещё не успела прочитать.

          "Богатырским сложением или геройским нравом я никогда не отличался. Все знакомство с единоборствами заключалось в вялом полугодовом хождении на курсы каратэ в нежном тинэйджерском возрасте, а весь боевой опыт - в нескольких потасовках примерно в то же самое время. Но в квартиру я ворвался с энтузиазмом Брюса Ли, которому наступили на любимое кимоно."

     "Она разрушала башню! Надо мной она власти не имела, но зто было не важно. Она могла уничтожить мою функцию.А когда исчезнет моя функция - умру и я".

        Мне очень понравилась эта книга, я готова перечитывать её вновь и вновь! Советую прочитать эту книгу и вам.

Я читаю сказку "Лиса и журавль". :)

The fox and the crane

The fox made friends with the crane. The fox once had a notion to treat the crane to dinner and went to invite him to her house.
"Come godfather! Come dear! How I'll entertain you!"
The crain went to the dinner party. The fox had cooked farina cereal and spread it over a plate. She served it and urged.
"Eat, my friend-godfather, I cooked it myself. "

The crane went peck-peck with his bill, knocked and knocked, but got nothing. Meanwhile, the fox licked and licked the cereal until she had eaten it all.
The cereal eaten, the fox said,
"Don't be offended dear godfather. There is nothing more to offer you."
"Thank you, godmother for that. Come to visit me."
The next day the fox went, and
the crane made cold soup.
He poured it into a pitcher with a narrow neck and put it on the table. He said,
"Eat godmother. Truly, there's nothing more offer you."
The fox began to spin around the pitcher. She approached it one way, then another. She licked it and sniffed it, but couldn't get anything. Her head wouldn't fit into the pitcher.
Mean-while the crane sucked and sucked until he had eaten everything up.
"Don't be offended godmother. There's nothing more to offer you."
The fox was annoyed, having thought she would eat for the whole week. She went home having gotten nothing.
It was tit for tat! From that moment on, the friendship between fox and crane was over.

Лиса и журавль
Подружилась лиса с журавлем. Вот вздумала однажды лиса угостить журавля и пошла звать его к себе в гости.
-Приходи куманек! Приходи, дорогой! Уж я как тебя угощу!
Идет журавль на званый пир. А лиса наварила манной каши и размазала ее по тарелке. Подала и потчует.
-Покушай, мой голубчик-куманек! Сама стряпала.
Журавль хлоп-хлоп носом, стучал, стучал, ничего не попадает. А лисица в это время лижет себе да лижет кашу, так всю сама и съела.
Каша съедена; лисица говорит:
-Не обессудь, любезный кум. Больше потчевать нечем.
-Спасибо, кума, и на этом. Приходи ко мне в гости.
На другой день приходит лиса, а журавль приготовил окрошку.
Налил в кувшин с узким горлышком, поставил на стол и говорит:
-Кушай, кумушка. Право, больше потчевать нечем.
Лиса начала вертеться вокруг кувшина. Так зайдет и этак, и лизнет его, и понюхает, все ничего не достанет. Не лезет голова в кувшин.
А журавль меж тем клюет себе да клюет, пока все не поел.
-Ну, не обессудь, кума. Больше угощать нечем.
Взяла лису досада, думала, что наестся на целую неделю. Пришла лиса домой несолоно хлебавши.
Как аукнулось, так и откликнулось! С тех пор и дружба у лисы с журавлем врозь.